О толерантной резистентности среднерусской пчелы к клещу варроа. Мысли вслух.
07.02.2020
0 комментариев

Одинокая зимовка на пасеке на границе Тульской и Московской областей располагает к размышлениям о пройденном пути и о направлениях будущего развития. Неотложные дела, связанные с подготовкой к новому сезону, как-то уже сделались. Гуляю по интернету, смотрю видео отчеты пчеловодов, наблюдаю за чатом ассоциации естественного пчеловодства, жду весеннего облета пчел. Периодически, теряю самообладание и вступаю в словесную перепалку с «настоящими» интернет-пчеловодами, но окружающая меня деревенская глушь быстро охлаждает мой полемический задор и возвращает в состояние зимнего анабиоза.

Тем не менее, регулярные ритуальные предсказания промышленных пчеловодов о безусловной 100% гибели пчелосемей, освобожденных от регулярной обработки  различной органической и неорганической химией от клеща варроа, взяли, в конце концов, меня «на слабо» и сподвигли на первичный анализ 5-летних записей в журнале состоянии пасечных пчелосемей.  Доступа к гос. бюджету у меня нет, поэтому не имею возможности воспользоваться услугами искусственного интеллекта. Приходится при анализе рассчитывать только на возможности интеллекта естественного.

Никаких обработок от клеща я не провожу и, в целом, мое участие в жизни пчел ограничено предоставлением им места для проживания, искусственным ежегодным разделением пчелосемей «на пол лета» для предотвращения их весеннего роения, подстановкой в семьи рамок с вощиной и сушью под медосбор и отбор товарного меда в ноябре.   Слава всевышнему, в пределах лета моих пчел отсутствуют поля с сельхозкультурами, поэтому  моя стационарная пасека  пока не страдает от массового применения ядохимикатов. Можно сказать пчелы живут в полудиком состоянии.

За прошедшие 5 лет моего естественного пчеловодства ежегодный отход семей составляет 40-50%. Много это или мало? Для промышленного пчеловода – непозволительно много. Но для промышленников пчелы – средства производства и рост выживаемости пчелосемей – важный резерв снижения издержек производства. Для естественной природной среды такой отход пчел соответствует поддержанию природного баланса.  При отходе существенно меньше 50% пчелы  стали бы агрессивно распространяться как вид, вытесняя из биоценоза других насекомых-опылителей и обедняя в целом природное разнообразие видов. При отходе более 50% популяция пчел деградирует, сокращая количество пчелосемей. При 50% отходе ежегодное весеннее роение каждой из выживших семей (в моем случае деление выживших семей пополам) обеспечивает восполнение потерянных семей и поддерживает стабильный размер популяции пчел.

В силу природных особенностей моего психотипа я скорее стратег, чем тактик, поэтому  не люблю копаться в отходах жизнедеятельности пчелиных семей, отыскивая погибших клещей или исследуя испражнения пчел. Мне трудно судить о конкретных причинах гибели конкретной пчелосемьи. Видимых со стороны причин всего 4:

- осенний слет пчел,

- плохая зимовка (включая недостаток кормов),

- отрутневение семьи в результате потери матки при отсутствии в расплоде подходящих личинок для воспитания ее замены),

 - разграбление семьи пчелами-воровками.

Для меня важно, что, в целом, у 50% пчелосемей находятся внутренние ресурсы прожить год и отпустить рой для продолжения  своего рода. Воодушевляет меня то, что в результате анализа записей выяснилось, что 12% ушедших в зимовку 2020 пчелосемей ведут свою родословню от исходных пчелопакетов 2016г. То есть, как минимум, 4 года семьи успешно противостояли клещу и другим напастям без их химической обработки и без кормления. У одной из этих семей выжило не только родительская семья, но все 4 отводка-потомка. Это позволяет мне перейти к следующему этапу в жизнипасеки: секции пчелосемей по интегральной выживаемости. Каждая из выжившие   семей может стать родоначальницей своей линии «супер» живучих семей Заокского района Тульской области. Повторяю -  это без лечения и кормления сахаром.

И здесь, опять, не могу промолчать о своих стилистических расхождениях с текущим мейнстримом актива Ассоциации естественного пчеловодства, хотя давно уже убедился, что язык мой – враг мой.  Сегодня, 100 лет спустя, наблюдается очередной рассвет new морганистов-вейсманистов, жаждущих возрождения арийской расы среднерусской пчелы путем очищения ее генотипа  от враждебных генов кавказкой,  итальянской, краинской и другой национальностей. Почему-то считается, что только истинно правильная морфология и генетика среднерусской пчелы в состоянии  богатырско победить клеща- супостата, хотя древняя среднерусская пчела была незнакома с варроа – исконным жителем Южной Азии.

Мне, пасечнику-эклектику, сегодня ближе взгляды  на роль окружающей среды и воспитания  в жизни биологических видов, которые отстаивал оболганный генетиками народный академик Трофим Лысенко. Священная борьба двух направлений биологов за государственное финансирование шла с переменным успехом в середине ХХ века. Сегодня все больше фактов свидетельствуют о том, что любая генетика медоносных пчел через десяток поколений выравнивает поведение пчелосемей и возвращает его к оптимальному поведению в данной окружающей среде.  Другими словами, жизнь быстро учит пчел выживать вне зависимости от их генотипа.  В этих условиях направление секции должно определяться не борьбой за чистоту генотипа, а способностью пчелосемей приспосабливаться  к окружающей среде.

Теперь наступает время для проверки умозрительных гипотез. В предстоящий сезон с интересом буду наблюдать, насколько выявленные линии жизнеспособных пчелосемей смогут пережить еще один год. В общем, буду заниматься «яровизацией озимой пшеницы» и  постепенно мигрировать в сторону пчелиного Мичурина.

Поделиться:

Комментариев нет

Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь